Шибутов М.М. "Такое странное слово "экология"

Хотел Вам признаться, мои уважаемые читатели, я работаю экологом. Да-да, именно экологом – с 9 до 18:00, пять, а иногда и больше дней в неделю. Приходишь домой, хочешь отдохнуть от работы, открываешь газету, а там – «В Казахстане проблемы с экологией», «Экология в городе просто ужасная» и так далее. И никого, а в первую очередь, разумеется, журналистам, невдомек, что экология – это все-таки научная дисциплина и единственная проблема ее в том, что ее название употребляет все кому не лень и везде где вздумается.
Ну, это так скажем вступление, самое интересное будет сейчас.

Знаете, что такое «сиварь» и «белёк»? Нет, это не запойный алкоголик из соседнего подъезда и неправильное написанное слово «белок», а молодой каспийский тюлень, еще не умеющий плавать, с окрасом синеватого цвета и детеныш тюленя со светлой пушистой шкурой (очень трогательные на вид). Именно такие погибают сейчас на Каспие (последний раз примерно около 600 штук – запомните цифру) и именно в их гибели обычно сразу (еще до получения официального заключения) винят нефтяные компании, ведущие разработку морского шельфа.

А вот специальные названия для них придумали охотники еще в 19 веке. Обычно целые артели охотников зимой выходили на лед, и начинался забой тюленя. Чтоб не портить ценные шкурки люди не использовали ружья, а просто забивали тюленей дубинками – для малышей хватало одного удара, тем, кто постарше, требовалось несколько – они уже немного умели ползать, поэтому задача была немного сложнее. Шкурки шли на одежду, из тушек вытапливали жир или выбрасывали, позднее использовали как корм на зоофермах.
До 1914 года в год забивали 120 000 тюленей ежегодно, в 1970 году их добывали около 60 000 голов, в 90-е годы около 16 000. Как ни странно, никаких нефтяников тогда на Каспие не было, а просто население занималось исконным промыслом.

Практически все внимание общественности сосредоточено на промышленных предприятиях, которые ведут разработку полезных ископаемых или их переработку. Однако большая ли площадь воздействия на окружающую среду у них? Да нет, не очень – на суше максимально до 30 км (металлургические комбинаты), а обычно в радиусе 3-4 км воздействие и заканчивается.

Более того, наблюдается интересный факт – так как на территориях предприятий нельзя вести охоту и посторонних особо не пускают, животные из окрестностей мигрируют туда и вероятность встретить краснокнижный вид больше в некотором отдалении от трубопровода, чем от населенного пункта.

Обычно еще промышленность размещают около населенных пунктов, где уже первозданной природы не сохранилось. Если мы возьмем карту Казахстана, то получится что тоненькие уколы иголкой – это территории предприятий, а огромные пятна – это сельскохозяйственные земли, населенные пункты и инфраструктура (земли под промышленность – 2,43 млн. га, а под сельское хозяйство и населенные пункты - 103,09 млн.га, то есть в 42 раза больше) . Получается, что на природу негативное воздействие оказывает именно население, а промышленность особо и не причем. А как же экология и охрана природы спросите вы?

На самом деле проблемы с воздействием промышленности – это воздействие на здоровье человека - жителя населенного пункта, работника предприятия или человека, на которое предприятие может косвенным образом оказать воздействие, например сбросом сточных вод в реку. И тут получается интересная дилемма – ведь население существует именно за счет этих предприятий.

Оно покупает продукты, строит дома, лечится и всячески обустраивает свою жизнь на полученные с предприятия деньги – в виде налогов, социальных выплат, да и просто зарплаты. Сколько и как живут люди, которые не имеют производств, прекрасно видно на примере вечно голодающих стран Африки.

Поэтому если вы хотите повысить уровень благосостояния, вы должны способствовать развитию производств и инфраструктуры, но которая должна иметь приемлемый уровень воздействия на окружающую среду и на человека, как часть этой среды.

Сохранение же природы – это немного другая задача и в первую очередь он зависит не столько от политики в отношении индустриального развития, сколько в области развития охоты, сельского хозяйства, туризма и вообще регионального развития.

Нефтяные вышки и заводские трубы выглядят, конечно, угрожающе, но гораздо больший урон природе наносят неумеренная распашка земель, браконьерство, пожары, вырубка лесов, сброс сточных вод городов и поселков в реки, которая является делом рук простых жителей данной местности.

Посмотрите на окрестности Алматы – кто уничтожает их биоразнообразие, неведомое предприятие или жадные застройщики вместе с любителями пикников, рыбалки и охоты?
По действующей системе деньги, получаемые в виде платежей за загрязнение окружающей среды с предприятий, должны идти на мероприятия по восстановлению окружающей среды в целом по региону, но, к сожалению, доля нецелевого использования средств доходит до 75-80%. Виновны ли в этом предприятия – явно нет.

Это конечно очень удобно везде и всю кричать и писать, что во всем виноваты разные корпорации, потому что:
§ Они всегда на виду.
§ Народ их не любит.
§ У них много денег, которыми они могут поделиться в виде гранта, командировки, издания книги или просто пристроить нужного человека на «теплое» местечко.

А вот с браконьеров почему-то никто ничего получить не пытается - потому что в лучшем случае они изобразят недоумевающее выражение лица «Откуда сайгак в машине оказался? Наверное, сам запрыгнул – погреться», а в худшем заряд картечи между лопаток и булыжник, привязанный к ногам, чтобы ретивый инспектор или какой «зеленый» правдоискатель не всплыл раньше времени.

Так что если в следующий раз, если увидите в газете слово «экология», сначала подумайте – какова цель этой статьи, кому это выгодно и соответствует ли она вообще действительности?